На рассвете в четверг он разделил с учениками скромную трапезу. Они собрались в верхней горнице одного из домов Иерусалима. За хлебом и вином прозвучали слова, полные глубокого смысла и предчувствия. Позже, в тишине Гефсиманского сада за городской стеной, его охватила тяжелая тоска. Он молился в одиночестве, пока ученики, утомленные событиями дня, не могли бороться со сном.
Ночью пришли люди с факелами и оружием. Его узнали по обычному знаку — поцелую. Сначала его повели к бывшему первосвященнику Анне, затем к действующему — Каиафе. Там собрались члены Синедриона. Всю ночь шли допросы, искали хоть какое-то основание для обвинения. Свидетели путались в показаниях. На рассвете, едва позволил закон, его объявили виновным в богохульстве.
С первыми лучами солнца в пятницу его повели к римскому префекту Понтию Пилату. Правитель, находившийся в городе на праздник, не увидел в нем угрозы для Рима. Узнав, что он из Галилеи, Пилат отослал его к Ироду Антипе, который также был в Иерусалиме. Ирод, разочарованный отсутствием чудес, вернул его обратно Пилату.
Пилат, пытаясь избежать ответственности, предложил народу, собравшемуся у претории, отпустить одного из узников по обычаю. Но толпа, подстрекаемая первосвященниками, потребовала освободить разбойника Варавву. После публичного умывания рук Пилат уступил. Приговор был утвержден: бичевание и казнь через распятие.
Его избили плетьми с металлическими наконечниками, затем насмехались над ним, одев в багряницу и возложив на голову терновый венец. Свой крест он должен был нести сам до места казни — холма за городскими воротами, называемого Голгофой. Из-за слабости от побоев ему помог нести тяжелую балку человек по имени Симон, пришедший из Киринеи.
К девятому часу утра (около трех часов дня по нашему счету) его пригвоздили к кресту и подняли между двумя другими осужденными. Над головой укрепили табличку с указанием вины: «Иисус Назорей, Царь Иудейский». Он провисел на кресте несколько часов. Свидетели позже вспоминали его слова, обращенные к Богу, к одному из казнимых рядом, к матери и любимому ученику. Перед смертью он громко вскрикнул. Римский сотник, наблюдавший за казнью, признал в нем праведника.
Тело, с разрешения Пилата, сняли с креста до наступления субботы, когда всякая работа запрещалась. Его завернули в чистую плащаницу и положили в новую, высеченную в скале гробницу, принадлежавшую тайному ученику из Синедриона, Иосифу из Аримафеи. Вход завалили тяжелым камнем. Стража была приставлена к месту погребения. На этом закончился тот день.
